Никто не выдал обычного предупреждения: «Вот щас как дам больно». В просто ударил противника по лицу. Кулаком, со всей силы. Вложив в удар всю массу тела. Как учил его брат. Как делал брат. Мальчик упал на колени, и В ударил его еще раз, по затылку. Второй мальчик не успел даже как следует замахнуться, как В врезал и ему тоже. Прямо в глаз, потом — по горлу, и снова в глаз. Мальчик пронзительно закричал и упал на спину. Третий не стал дожидаться, пока до него дойдет очередь, и сбежал. В принялся пинать мальчишку, лежавшего на асфальте. Самозабвенно, жестоко. Не глядя, куда попадают удары. А ему помогал, упиваясь безудержной злобой своего нового друга, заражаясь его отвязанностью и чувствуя себя под защитой. Это было волшебное ощущение. Мальчик, которого они пинали, плакал и умолял: хватит, больше не надо, остановитесь.

Да, они остановились. Уже потом.

А из десятка проехавших мимо машин не остановилась ни одна.

А давно уже не чувствовал себя таким счастливым. За ужином мама заметила, что он сегодня в приподнятом настроении. Той ночью он спал как убитый. Впервые за несколько месяцев. И проснулся в радостном предвкушении новой встречи с В.

В, когда лег в постель, попробовал почитать книгу гимнов, которую слямзил в церкви. Но не понял и половины слов. Читать он умел, но с трудом: понимал только самые распространенные выражения и слова и мог написать свое имя. Слово «пес» — DOG — он выучил одним из первых, а в этой книге он нашел слово, которое было его полной противоположностью. Не «кот», а «Бог». GOD.

Почти до утра В просидел над книгой, зачеркивая всех «Богов» и с трудом выводя над ними свое собственное имя. В не верил в Бога. Брат сказал ему, что Бога нет — в ту злосчастную ночь, когда В глотал слезы и просил доброго Боженьку ему помочь. Бог ему не помог, так что, наверное, брат был прав. Хотя, может быть, что-то от той прежней веры еще оставалось, а иначе кого он пытался обидеть, чиркая в книге своей черной ручкой, которую сжимал в неумелой руке, так что пальцы сводило от боли? Может быть, В тоже чувствовал эту великую силу. Силу собственной злости. Что-то от пламенной, всепоглощающей ярости того, первого, бунтаря, восставшего против Создателя. Или, может, он просто пытался взять Бога на «слабо», чтобы тот рассердился и хоть как-то себя проявил.